Здравствуйте Герцог, вы потеряли Иерусалим?
Не забывайте, вам досталась пустыня.
Что говорите? Агент пропал? Спросите у сарацинов.
От вас ушел Кот? Наверное даже в таком аду
Март остается мартом.

Что вы несете, разве вам не понятно,
Это всего лишь коробка с костями, и Бога там нет.
Здесь на краю земли, где до смерти рукой подать,
Два вершка до могилы, три до райского меда,


Его рука у камня, едва видная, ненужная змейка. Слабо вздрагивали пальцы. Неумолимо нежное, неумолимо разрушающее, порхание этих пальцев вливалось в грудь глухой тоской.

Два шага, заслониться от солнца, чтоб увидеть все тело. Тонко–медовое с грязно-синими отпечатками подков, оно принесло в голову страшный вопрос. Вопрос – пытка, медленно подымался блестящий топор, радужный зайчик, и одна мысль, оттянуть, не дать звукам ворваться в сознание. Но мозг уже чеканно отрубал слог, невыносимо звенящий, в тот же миг алая ниточка порвалась. “Зачем?”. Раскосые глаза, смуглое лицо, того же оттенка, что были стены на восходе. Зачем я вошел в город? Зачем я орал в мечети Омара, в теплом и вязком месиве? Зачем глядел в дыру купола, силясь упасть пред кем-то на колени? Зачем я подошел к этой медной руке и раскрошенному позвоночнику, чтобы знать что его голова лежит у ворот? Чтобы знать, что под багряным болотом не видно креста? Чтобы ходить по улицам пустого города? Чтобы встретить кота, читающего библию? Чтобы видеть наперед, как падет Тулуза? Чтобы знать, что останусь в этом городе на века, а турки отобьют его через сотню лет? Для этого между головой и телом должно быть два километра? За что, дьявол, упрямый мальчишка, ты не родился раньше, за что, маленький чертненок, я не встретил тебя в Византии, торгуясь на рынке, ругаясь с трактирщиками!? За что ты не пришел в мой холодный замок, не поднялся в библиотеку, не подошел, будь ты проклят, с простыми словами - “Пошли в Иерусалим” , как сказал мне тощий Стефан? За что я увидел твою голову у ворот, мой маленький, мой безнадёжный? Ты был жесток ко мне, ещё до рождения, ты не хотел рождаться ни в Византии, ни во Франции, ни в нищей Германии. Ты хотел родиться только в Святом Городе, твоё желание сбылось, и ты лежишь в золотой пыли, обхватив разрубленным телом почти весь город. Но что прикажешь делать мне?